Ответ на поверхности: Владимир родился в еврейской семье за пять лет до начала Второй мировой. Он спускался в бомбоубежище, видел марширующие отряды, вспоминал трагичные рассказы отца и читал о нацистских зверствах. После этого сформировал отношение ко всем немцам: «не только к Гитлеру с компанией, не только к нацистам, ко всем до самого последнего». 

Познер пожил во Франции и в Штатах, но после окончания войны вынужденно эмигрировал в Германию вместе с родителями. Юный Володя учился там, где еще пару лет назад сжигали таких, как он. 

«Я ненавидел немцев люто и ненавидел Германию. И когда мы, наконец, уехали из Германии, я поклялся, что моей ноги больше не будет в этой фашистской стране». 

Подруга семьи, француженка Маргарит (или Гигит), развивала в мальчике ненавистные чувства. Она запрещала ему даже смотреть на немцев. Иначе маленький Вова отправлялся спать без ужина. Единственное исключение – мертвые фрицы. На них смотреть разрешали.

«Держа меня крепко за руку, она направилась в сторону набережной. Когда мы пришли, мне показалось, что там собрался весь город… Проплыл труп первого утопленника, потом второго, третьего. Всего в этой зловещей тишине их пронеслось пятеро. Не сказав ни слова, Гигит развернула меня и зашагала домой, где налила кружку горячего шоколада и сказала: «Вот на таких немцев ты можешь смотреть». 

Но военное детство – не единственная причина хейта. В 1990 году в ненавистную Германию уехала дочь журналиста. Более того, девушка вышла замуж за немца, и Познер тяжело переживал этот факт. 

«Я так ненавидел их, что когда я к ним приезжал, у меня пропадал аппетит. Я не ел. От немецкой речи у меня прямо мороз по коже.  

Он видел в этом злую шутку. Страна, которую Владимир презирал всю жизнь, отомстила ему, забрав и дочку, и внуков, и даже маленького правнука. 


«Там, в Германии, родился мой внук Коля, и именно эта страна пролегла между нами. Сколько бы я смог дать им, если бы они росли рядом. Что до моего правнука Валентина, которому сейчас три года, то я для него в какой-то мере мифологическая фигура, которая приобретает реальные очертания два-три раза в год».

Но сейчас Владимир не столь категоричен. Телеведущий признает: нынешнее немецкое поколение всеми силами избавляется от адского наследия, и за это их стоит уважать. Но жить в Германии он бы не смог: слишком страшные воспоминания. 

Телеграм-канал автора. О телике, кино и не только


Теперь «Палачу» можно задавать вопросы. Спрашивайте что угодно – мы будем отвечать