Самая яркая фигура в театральных медиа рассказывает о специфике постдрамы, нерациональном распределении ресурсов, деле Серебренникова, больном месте Богомолова, пятичасовом спектакле и жопе, в которой очутился русский театр.

Виктор Вилисов – тот человек, с которым ассоциируется современный театр в России.

Его паблик и телеграм-канал стремительно обрели популярность и стали самыми значимыми профильными медиа, регулярно провоцируя реакцию критического сообщества и режиссёров. А книга «Нас всех тошнит» всего за полгода превратилась в бестселлер нон-фикшна.

24-летний Вилисов не только талантливо казнит бездарных худруков, но и сам предлагает альтернативу, создавая постдраматические спектакли. Последний и самый яркий – «МАЗЭРАША», поставленный в пермском заводе. 29 июня в Москве, Петербурге и Перми покажут кинотеатральную версию спектакля. Её длительность составляет более пяти часов. Ниже – несколько пояснений, почему это далеко не самое странное и провокационное в современном театре.

Начнём с главного: российский театр в жопе?


Трудно ответить коротко, я про это целую книжку написал. В общем, да, но ответ нуждается в пояснении. Корректно было бы сказать, что российский театр находится в жопе относительно даже не европейского театра, а собственных возможностей и материальной базы.

Главная проблема российского театра – не чудовищное театральное образование, не семидесятилетние худруки или что-то ещё, а именно оглушительно нерациональное использование ресурсов – прежде всего, бюджетных, потому что весь театр живёт на субсидиях. Миллиарды уходят на поддержание коматозного состояния сотен огромных театральных институций, просто потому что там работают с 18-го века живые люди, которым надо получать зарплату. Театры не зарабатывают, потому что нет такой потребности.

Вот есть как бы общественная организация Союз театральных деятелей, они живут полностью на деньги от Минкульта. Недавно опубликовали новость о том, кому они дали ежегодные гранты «на поддержку независимого театра», – ну и там какой-то абсолютный трэш, какие-то самодеятельные коллективы со спектаклями про добрых котов и драконов, что-то вот такое. При этом все независимые акторы театра на виду – сообщество маленькое и все всех знают. И пока у Александринки или Мариинки миллиарды, у условного театра post нет ничего, хотя последние для живой культуры делают значительно больше.

Сейчас огромная конкуренция за внимание человека. Что может предложить театр из того, что не может предложить кино, YouTube, спорт и другие виды досуга?


Ну, театр, особенно современный, тесно спаянный с перформансом, это такое искусство прямого действия. Феноменологи театра адекватнее ответили бы на этот вопрос; мне кажется, что в особой синтетической эстетике, языке и вот этом типе пульсирующей чувственности находятся преимущества театра. Это непосредственное арт-переживание, в отличие от других типов, медаитизированных.

В массовом сознании театр до сих пор воспринимается, как «храм искусства», где можно выгулять платье или костюм. В чём причина и можно ли это искоренить?

В массовом сознании ВИЧ-инфекция до сих пор переносится воздушно-капельным путём, а содомия – путь в ад. Это выводит нас на сложный разговор о том, что быстро движущееся вперёд современное искусство, да и сам язык, да и сама реальность, на самом деле углубляют разрыв между несколькими категориями людей.

По аналогии “богатые богатеют, бедные беднеют”, мне кажется, что умные умнеют, глупые глупеют. Вряд ли этот процесс однородный, и где-то информационные технологии сокращают расстояние. Есть определённая инерция культуры: в Европе театр последовательно развивался по нарастающей, в 60-х годах получив мощный импульс. В Союзе ничего этого не было, пятьдесят лет нового европейского театра у нас до сих пор навёрстываются.

Почему у нас не появляется свой Кастеллуччи?

Дело опять же в инерции культуры, театрального образования. Даже среди молодых театральных режиссёров в России силён культ Мастера, который должен передать знания. А мастера – это пожилые люди, давным-давно оторванные от реальности и хранящие традиции своих мастеров по типу сломанного телефона.

Сюда наматывается недостаточная информированность сообщества о том, что происходит с театром в мире, что происходит с технологиями, какой-то общекультурной эстетикой, какие темы предлагает сегодняшняя реальность и так далее.

Потом мы вспоминаем, что в России куча тем чисто политически и культурно табуированы: у нас не умеют разговаривать о теле, о сексе, о травме, о насилии, о своём историческом наследии, – а это же всё то, что составляет суть современного европейского театра, умение разговаривать на травматичные темы.

Кого конкретно имеешь в виду под пожилыми людьми? Какие режиссёры тотально устарели, чтобы смотреть их спектакли в 2019 году?

Плохих режиссёров слишком много. У нас в России на какой театр не посмотри –– в директорах или худруках сидят семидесятилетние выжившие из ума люди, или наоборот очень хорошо соображающие, только, увы, не в театре. В России сейчас нет режиссёров, которых мне было бы интересно смотреть.

Может ли в России вообще существовать актуальный, в твоём понимании, театр, если он интересен минимальному числу людей?

Да он существует, я его делаю, например. Думать при этом о том, кому это интересно – это всё такие относительные величины. В принципе потребители культуры в концентрированном, а не широком виде – это очень маленькая часть населения России. Потому что люди у***щно живут, топят печку дровами и так далее.

Искусство работает иначе, ты не смотришь на спрос, а смотришь на то, что делают твои коллеги где-то ещё. И уже от этого прыгаешь туда или сюда.

Почему подавляющая часть населения современной России напрочь не воспринимает современное искусство? Зачастую самая лояльная реакция – это его высмеивание.

Ну, на эту тему есть известная байка: ты не понимаешь современное искусство? Окей, а кто тебе сказал, что ты понимаешь Достоевского? На это всё есть очень конкретный ответ: люди не готовы смотреть на то, к чему они не готовы, не готовы соприкасаться с этим.

Вот эта черта критического мышления – готовность к столкновению с травмой, с Другим, с неудобным, – в советской и постсоветской системе образования этим не занимаются, потому что – ну понятно, почему.

После прочтения твоей книги я так и не нашёл точного ответа на вопрос, чем качественный современный театра отличается от искусства перфоманса. Или этих границ уже не существует?

Да, максимально корректно было бы ответить, что границы довольно размыты сейчас. Жанрово ещё можно выделить какие-то черты (например: перформанс может происходить везде, а театр только в театральных зданиях), но всегда находится куча примеров, которые отменяют эти критерии.

Согласен ли ты с тезисом, что из всего современного искусства именно театр – самый сложный для восприятия?

Думаю, что синтетическая его природа и язык – главные факторы усложнения. Театр отовсюду хватает понемножку, и в его распоряжении главное – общее время, на пространстве которого могут широко развернуться какие-то темы, концепты, образы, типы чувственности.

***

Власть уже откровенно влезает в пространство театра. Но почему театр, не считая исключений, вроде «Театр.doc», отказывается говорить о политике?

Потому что весь театр сидит на государственных субсидиях. Почему независимый театр не говорит о политике – потому что идиоты, уверенные, что занимаются чистым искусством.

Политика – это же не Путин, политика – это домашнее насилие, феминизим, гендерная и постгендерная повестка. Это только-только начинает появляться в российском театре в микроскопических дозах.

Дело Серебренникова это реакция на взгляды режиссёра, реакция на распоряжении госфинансированием или всё же реакция на непонятные чиновникам постановки с матом и голыми людьми на сцене?

Про это так много текстов написано, что мне неловко гадать. Понятно, что там было сразу несколько факторов.

Ты говоришь, что Серебренников и Богомолов уже не актуальны. Но широкой театральной аудиторией они всё равно воспринимаются как главные режиссёры страны. Что с ними не так и кто сейчас реальные локомотивы прогресса?

Ну давайте я отвечу так, как думаю: я реальный локомотив театрального прогресса в России, ок?

Способен ли театр влиять на политику и общество в России?

Нет, но это не значит, что его не надо делать.

В России вполне пользуются популярностью разные методы театрализации действительности (от инаугурации Путина и парада 9 мая до условных перфомансов Хаски и батл-рэпа). Почему актуальный современный театр даже близко не резонирует так же?

Ну, это странное сравнение. Эти примеры по определению затрагивают заведомо больше людей, чем частные случаи такой арт-активности, как театр. Использовать методы театра и перформанса можно для чего угодно вполне успешно.

То, что театр – сфера очень локального интереса – это как раз свидетельство того, что театр разучился говорить о чём-то, что может волновать «массы». Не знаю, так ли это плохо. Интерес масс всегда очень обманчивая штука, никаких масс же не существует на самом деле.

Сейчас идёт год театра. Прошла уже фактически половина – есть ли радикальное отличие от прошлых лет и оправдывает ли себя эта затея?

Вспомнил об этом только после этого вопроса. Вообще не думаю, что есть что обсуждать в связи с Годом театра.

***

Книга «Нас всех тошнит» мгновенно стала бестселлером в российском нон-фикшне – её читают, кажется, все: от Лии Ахеджаковой до Хана Замая. Доволен ли ты результатом в целом и чем объясняешь свой успех?

Не знал про Хана Замая. Я вообще редко бываю доволен, но с книжкой реально хорошо получилось. Объясняется это просто: она первая и пока единственная в жанре адекватного не-совкового разговора о современном театре и смежных областях.

«Нас всех тошнит» хорошо продаётся. Но приносит ли это лично тебе большой доход?

Про деньги от книжки смешно даже говорить. Я получил только аванс: он составляет 30к за вычетом налогов. Дальше началась какая-то сложная схема, по которой аванс является уже частью процента от продаж первого тиража. Сейчас заканчивают продавать второй тираж, готовят третью допечатку. В принципе гонорар за книжку –– это мой обычный гонорар за два текста, поэтому смешно говорить про деньги.

Насколько я знаю, ты скоро начнёшь писать новую книгу. О чём она будет?

Я не знал, что я скоро начну писать новую книгу; хотя издательство АСТ мне предложило. Я пока не готов. Если начну, то наверняка она будет о голых мужиках. Сомневаюсь, что буду исследовать связь голых мужиков и театра, скорее просто о голых мужиках.

Какое у тебя образование? Помогло ли оно в текущей деятельности?

Я учился на кафедре журналистики, отчислился за месяц до диплома. Помогло очень: было много свободного времени, в которое я работал и читал книжки.

Паблик и канал сыграли большую роль в твоей судьбе. Но приносят ли конкретно они какой-то финансовый доход?

В телеграм-канале и паблике у меня иногда покупают рекламу. За счёт этого я могу иногда поесть вкуснее чем обычно. Но это вообще не определяет мой доход.

У тебя был скандал с Богомоловым после текста о его последних спектаклях, который сильно срезонировал в фейсбуке (довольно жёсткая заметка Вилисова о последних спектаклях Богомолова вызывала острую реакцию у самого режиссёра и у многих журналистов с фейсбука – прим.). Ты воспринял эту реакцию как точное попадание в больные места или как-то иначе?

Ну, я стесняюсь немножко так говорить о своих текстах: ага, я попал в больное место. Если человек реагирует, значит что-то заставило его реагировать. Для меня это предмет ежедневного веселья, а не серьезной рефлексии.

***

Опиши в пяти предложениях, что такое спектакль «МАЗЭРАША».

Опишу в двух. Это поразительный опыт подлинно горизонтального театра и создания перформативного пространства любви и свободы в месте и времени, наименее для этого предназначенном. Это просто очень хороший спектакль.

Это политическое высказывание?

Разумеется, в широком смысле.

Как удалось договориться с Пахомом и какую функцию он там выполняет?

Да я просто написал ему в фейсбуке. Он согласился сразу – говорит, что мы занимаемся одним делом, раз***ыванием реальности. В спектакле он один из перформеров, присутствующий в медиатизированном виде. Так что выполняет ту же роль по освоению реальности спектакля, как и остальные перформеры.

Кино-версия идёт более пяти часов. Давай честно: как думаешь, многие ли досидят до конца?

Надеюсь, что к третьему часу я останусь в полуторатысячном зале «Октября» один, – мне необходим этот честный опыт столкновения со своей работой без свидетелей.

Сколько стоит сейчас в России поставить достаточно масштабный спектакль? На что уходит больше всего сил, времени и денег?

Невозможно ответить на этот вопрос. Мы поставили шестичасовую «МАЗЭРАШУ» за полмиллиона, – деньги, на которые в нормальных театрах даже костюмы не сошьют. Очень зависит от целей, материала, с которым работаешь, пространства, выбранного языка и так далее. Можно поставить работу, которая всё раз***ёт, не потратив ни копейки.

Как ты собрал полмиллиона на «МАЗЭРАШУ»?

Я недавно написал про это подробный текст. Если коротко, бюджет сложился из трёх частей: мои личные деньги, личные деньги продюсера проекта, краудфандинг.

Ты писал, что перформеры работали бесплатно. Расскажи, как их мотивировал и как они вообще столько времени жили в Перми без стабильного дохода?

Перформеров никто никак не мотивировал. Все взрослые вменяемые люди, которые несут ответственность за свой выбор. Видимо, им казалось важным сделать это вместе с нами. Мы делали проект максимально прозрачно: все видели, что креативная команда работает бесплатно и вкладывает свои деньги, что мы с композитором уехали из столиц на полтора месяца и жили в Перми на свои – ну почему бы и перформерам не поступить так же?

***

Какова была цель лаборатории «Смещение» (проект Вилисова для молодых режиссёров на платформе Театра на Таганке – прим.)? Удалось ли её выполнить в тот короткий срок до неожиданного закрытия проекта?

Цель была простая: дать российскому театру ещё один импульс движения вперёд. Эта цель была бы выполнена, даже если бы лабораторию закрыли в первый день.

Что ты чувствовал в тот момент, когда узнал об аресте Ершова? Уже тогда понял, что «Смещение» наверняка прикроют?

Да, мне это было понятно, но я надеялся, что руководство театра окажется мудрее, чем я про них думаю.

Надо сказать, что это была абсолютно о***нная работа. Я стоял на сцене Таганки, вёл прямой эфир из зала – снимал на айпад экран, куда выводились три прямых эфира ребят из леса и с Красной площади, – и реально смеялся, хохотал, когда Ершов начал рассказывать ментессе про систему Станиславского и что её пора запретить, потому что ей все пользуются. Я получал абсолютное зрительское удовольствие и не думал вообще о том, что там будет дальше.

Планируешь ли в будущем создание аналогичных проектов или это невозможно в нашей стране?

Ну что значит невозможно – мы же сделали. Конечно, я буду делать ещё.

Тебе 24 и ты в довольно короткий срок стал главным лицом в театральных медиа. Безусловно, это очень круто и результат большого труда. Но всё же: тот факт, что самые громкие вещи в околотеатральном, и уже театральном, пространстве, делает вчерашний студент – это негативная характеристика для профильных медиа и всего российского театра?

Я не понимаю, что такое главное лицо в театральных медиа. Не существует никаких театральных медиа в России, кроме моего телеграм-канала. Есть сообщество унылых уставших людей, которые пишут про театр в газеты, журналы и на сайты, потому что они учились этому в институтах.

Объём аудиторного внимания у этого – микроскопический. Зачем это надо – непонятно. Инерция культуры. Всё, что происходит, – негативная характеристика для российского театра, но не потому что мне 24 года, а потому что у театра проблемы.

Ты связываешь своё будущее с карьерой театрального режиссёра или у тебя другие планы?

Ну, ближайшие года три я ещё буду этим заниматься, да. Будущее меня тревожит до тремора рук, реально. Пока мне бы хотелось сделать спектакль где-то в регионе на огромном заводе с несколькими корпусами, который будет длиться месяц. Надеюсь, Александр Леонидович Мамут прочитает это интервью. Если получится – придётся делать спектакль, который идёт месяца четыре, не иначе.


Канал с лучшими скидками – здесь. Акции, промокоды, распродажи. Xiаomi, iPhоne, Gаlaxy – новые скидки каждый день.
Скорее подписывайтесь!
Главное
Андрей Ставицкий
25 Фев '21
5076
Xiaomi Mi 10T мощно скинул в цене. C промокодом девайс выйдет еще дешевле
Такой низкой цены мы еще не видели.
Андрей Ставицкий
24 Фев '21
5547
Крутые часы для туристов продают со скидкой. А еще за покупку Honor Watch GS Pro отсыпят бонусов
Они стоили неприлично дорого, но теперь подешевели.
Андрей Ставицкий
24 Фев '21
4909
Samsung Galaxy S20 Ultra подешевел до исторической отметки. Дают не только скидку, но и кучу полезных бонусов
«М.Видео» просто раздает деньги.
Андрей Ставицкий
23 Фев '21
3358
iPhone XR все еще очень хорош. А теперь бестселлер стоит 40 тысяч рублей
В студии — самый сбалансированный айфон в истории.
Андрей Ставицкий
23 Фев '21
3904
За четыре месяца iPhone 12 Pro сильно подешевел. На сумму скидки можно купить приличный девайс от Xiaomi
Вот это сейл!
Шамиль Газибегов
23 Фев '21
9830
Берем хитовый телевизор Xiaomi на 55 дюймов по лучшей цене в истории. Вариант с 4K и Smart TV
Подсказываем, как максимально сэкономить.
Комментарии