Владимир Завьялов о самой противоречивой группе русского рока.

С чем современник ассоциирует «Алису»? С православием на грани войны, имперками, красно-черным фанатьем с имперками и голым торсом Кинчева, проповедующего со сцены под индастриал-молотилово морали про Россию в окружении врагов.

Справедливо — но лишь с одной стороны. Другое дело, что мазать все творчество «Алисы» одной краской — чересчур однобоко. И вот почему.

Ранняя «Алиса была крутой

1985 год. «Экспериментатор движений вверх-вниз формирует новые модели сознания» —декламирует молодой человек стиляжно-щегольского вида на фоне кирпичной стены. У него прическа «под Боуи», гладко выбритое лицо и зачем-то закатанные рукава пиджака. Рядом с ним играют музыканты схожей наружности, на этом фоне лупит драм-машина и какое-то дурашливое соло на грошовом синтезаторе.


Я только что описал один из первых клипов группы «Алиса». Они как раз записали альбом «Энергия» и эффектно взбодрили русский рок: мало кто звучал тогда свежее и наглее, чем они.

Послушайте его: там сразу после боевитого «Экспериментатора» — тихая клавишная интерлюдия песни «Ко мне»: ничего не предвещает беды, но Кинчев причитающим тоном как заорет «Кааа мааанеееееее», и как заскулят духовые — очень зрелищно.


Помимо классических кричалок «Мы вместе» и «Поколение» там можно встретить поистине изобретательные и причудливые вещи.

Пожалуй, главный козырь той «Алисы» — это подчеркнутое незнание меры во всем, что они делали. Кинчева с музыкантами кидало в разные стороны — надо сказать, увлекательное зрелище. При этом в любой ипостаси Кинчеву находилось, что сказать дельного.

В 1994 году вышел альбом «Черная метка» — где как-то особенно зловеще лязгали гитары, спотыкаясь, молотила ритм-секция, а угрюмейший Кинчев пел о невеселых неземных вещах. Одним словом — страшно. Контекст тоже мрачный: точка опоры записи альбома — самоубийство гитариста Чумычкина, который выбросился из окна.


Проходит два года: вчерашний злодей Кинчев обращается крунером и вкрадчивым тоном доброго сказочника поет убаюкивающие песни под тихий плач гитары в альбоме «Джаз». Посмотрите хотя бы на названия: «Колыбельная», «Лунный вальс», «У истоков голубой реки» — в голове не укладывается, что этот человек сделал «Черную метку».

Как поздняя «Алиса» перестала быть крутой

Если вам показалось, что я тут начал заниматься апологией «Алисы» — вам показалось. В жизни Кинчева последовательно случились две вещи — православие и Rammstein.

Превращение смутьяна в моралиста — в целом нормальное сопровождение человеческого взросления, но в случае Кинчева оно приобрело нездоровые меры. Он сначала конфликтовал с фанатами в 1998 году: закатил демарш на концерте, обвинив (не без основания) фанатов в быдлопаломничестве у его квартиры.

Потом начал давать интервью с щепотками морализма в жанре, который беспощадно казнил Паша Городницкий: принимал вещества, был на дне — я завязал, я герой, еще и православный.             

И в конце концов упаковал свой воинственный религиозный морализм в творчество. Характерный отправной маркер — песня «Православные» с альбома «Солнцеворот» с такими строчками: «Видеть козни врага, да по вере прощать, посягательства чад волей одолевать».

Так Кинчев из рок-звезды превратился в проводника мракобесия, национализма с черно-желто-белым оттенком и носителя «духовных скреп» в худшем их значении.  

Но это полбеды. В 2000 году Кинчев сказал в интервью буквально следующее: «Россия именно ТАК музыкально и обозначается — в хард-роке, дремучем, могучем, и конечно должно быть немного страшно. «Вставай страна огромная» — так я чувствую неодолимую мощь русской земли. Недаром у нас таким успехом пользовались все иностранные коллективы, исполняющие хард-рок, на мой взгляд, он наиболее органично воспринимается в нашей стране».

Три года спустя «Алиса» радикально утяжелилась. Изъеденный сединой Кинчев слишком превратно понял, что такое дремучий, могучий и немного страшный хард-рок — понял так, что гитарист Шаталин и барабанщик Нефедов, игравшие в «Алисе» с основания, спешно группу покинули.

Вместо них пришли другие люди, и внезапно «Алиса» зазвучала так, как будто разом сработали все негативные стереотипы о группе Rammstein — мужиковатый, крепко сбитый и дуболомный индастриал-метал.

В частности, «Небо славян», которую с удовольствием заряжает фанатье на «Вираже» — кстати, очень хорошая иллюстрация аудитории, которой такие песни нужны. Или «Стать севера». Или плюс-минус любая песня с последних семи альбомов.   

К сожалению, «Алиса» зазвучала так, кажется, навсегда. Вот уже пятнадцать лет Кинчев с голым торсом одухотворенно вещает про Христа и нехристей, славян и недругов, родину и нечисть — а разъяренные люди с черно-багровой атрибутикой (и такими же глазами) по ту сторону сцену воспринимают происходящее как проповедь.

Но мы помним и другую «Алису» — мэйкап Кинчева в стиле Боуи, небутафорский рок-н-ролл «Доктора Буги», страх и исступление «Дурака», тишь и покой «Дождя». Эту «Алису» из истории уже не выкинешь, хотя нынешний Кинчев, конечно, очень старается.

Подписывайтесь на Telegram-канал «Палача» – там круче, чем на сайте

Подписывайтесь на группу «Палача» во «ВКонтакте» – там нет рекламы.

Подписывайтесь на наш YouTube-канал – теперь там регулярно выходят видосы.