Владимир Завьялов – о сложном образе Андрея Данилко.

Пятнадцать лет назад народной поп-звездой в России был украинский трансвестит.

Звучит вроде бы дико и неправдоподобно по нынешним меркам. Взлет и падение Сердючки в России вообще очень просто и удобно объяснить тем, что вот смотрите: раньше было все можно, а потом нельзя.


С такого простого и удобного ракурса карьера Сердючки выглядит так: весело вела СВ-шоу, результативно запела, ляпнула на Евровидении что-то похожее на «Раша гудбай» и выкинула свою (по крайней мере, российскую) карьеру в мусорку.

Все это справедливо лишь отчасти. «Раша гудбай» действительно принесла Андрею ненужные проблемы, создала негативный инфоповод и правда рассорила его с Россией. Но вот поэтому ли карьера Сердючки пошла под откос? Давайте разбираться.


Надо понять, в чем вообще заключается феномен Верки Сердючки и почему ее музыкальная карьера была яркой, но недолговечной. А искать причины этого феномена нужно примерно там же, откуда, например, растут корни, у группы «Ленинград».


И Шнурову, и Данилко удалось в начале нулевых вплотную подобраться к потаенным инстинктам и украинской, и русской души. Правильно надавишь на эти инстинкты — соотечественник идет в пляс, душа летит в разнос. Задачи две. Первая — не переборщить с лубком. Вторая — пусть танцуют все: от клерка до домохозяйки.

Там, где у Шнура был правдоруб-алкаш, у Данилко — разбитная проводница, самая шумная баба в компании, обладательница колоритного южного говорка. Она мощно орет, первой напивается, ничего не знает о чувстве такта, но звезда вечеринки и главная заводила: если вы хоть раз долго отдыхали в деревне (особенно в Кубани, Черноземье или Украине), этот типаж должен быть вам знаком.

Музыка Сердючки — это кабацкие и разухабистые сельские танцы, вывернутые на максималки и неизбежно бьющие по самым низменным восточнославянским инстинктам. Такая музыка не могла не работать безотказно и вместе с образом вывела Сердючки в топ-лигу к середине нулевых.


Но что в итоге пошло не так? Не стоит забывать, что, в отличие от Шнура, Данилко намертво был привязан к собственному образу, в котором было до невозможности мало места для маневров. Если у Шнура случился качественный рефреш, и он смог стать глянцевым инстаселебрити, пересобрать и перепридумать группу «Ленинград», то Данилко не смог (да и не хотел) реконструировать образ Верки Сердючки.

Еще до «Раша гудбай» этот образ сильно поднадоел и начал потихоньку изживать себя: «Гоп-гоп» и «Все будет хорошо» остались главными бэнгерами полтавского травести, и следующие песни уже были посубтильнее.

«Раша гудбай» лишь подускорила этот в целом неизбежный процесс. Да и скандал был во многом преувеличен, а его последствия переоценены.

Во-первых, сам Андрей рассказывал, что строчку «Раша гудбай» внезапно услышали и зафорсили в СМИ уже после того «Евровидения»: скандал он связывает с местью Максима Фадеева — «Лаша Тумбай» выбила со второго места собранную под то «Евро» группу Serebro. Правда или нет — неизвестно, но, зная повадки Максима Саныча, это очень легко себе представить.

Во-вторых, исходя из чистой логики, невозможно найти причину, по которой Данилко захотел бы ссориться с Россией в 2007 году: здесь у него все еще были и корпоративы, и концерты, и ротации, и народная любовь.

В-третьих, у Киркорова за пять лет случились Ирина Ароян с розовой кофточкой, история с избиением и рехаб у Малахова — список похлеще, чем «Раша гудбай», даже если бы это правда была «Раша гудбай». Киркоров вернулся почти без потерь — лишнее доказательство того, что у нас умеют забывать.

И, наконец, спустя три года Андрей уже как ни в чем не бывало выступал на «Песне года» с «Дольче Габбана» — и это последняя песня артиста, которую можно с натяжкой назвать хитом.

В прошлом году Данилко все-таки распрощался с Сердючкой. Но не поздно ли?