По многочисленным просьбам, после серии текстов о переоценённых фильмах, режиссёрах и актёрах, «Палач» рассказывает о недооценённых.

Небольшой дикслеймер – этот список сугубо субъективный, хоть и аргументированный. В каждом из текстов большинство примеров будет из современности, поскольку по прошествии лет почти всё действительно качественное оценивают по достоинству.

От списков «переоценённых» эта серия отличается тем, что к семи пунктам добавится ещё один с подборкой не вошедших, но достойных внимания – поскольку недооцененного в кинематографе всё-таки побольше, чем переоценённого.


Жорж Мельес

Это грустно и странно, но, упомянув его имя, вы практически всегда столкнётесь с непониманием. Люди знают братьев Люмьер, Чаплина и Эйзенштейна, но о человеке, внесшем не меньший вклад в развитие кинематографа, почему-то забыли. Причём забыли настолько прочно, что несколько лет назад сам Мартин Скорсезе решил напомнить, сняв фильм «Хранитель времени».

Если самого Мельеса вы не знаете, то пару образов из его фильмов наверняка видели – например, полёт на Луну из пушки и последующая грустная физиономия спутника, словившего залп. Это рубеж 19 и 20 века, и самое удивительное вовсе не в фантазии о полёте в космос, а в технической составляющей.


Жорж Мельес – отец спецэффектов и прародитель жанра фантастики. Пожалуй, именно его фильмы из всех на младенческой стадии существования кино самые смотрибельные. Они динамичные, забавные и невероятно изобретательные. А иногда – даже цветные.


Мельес – фокусник от мира кино, без которого индустрия потеряла бы очень многое. Но гениального француза не очень-то ценили в начале века и почти напрочь забыли сейчас – крайне незаслуженно.

Луи Маль

Останемся во Франции, но перейдём к другому революционному этапу в истории кино. Нувельваг – французская «новая волна» 60-х – подарила нам кинематограф в том виде, в котором мы его знаем сейчас. Особенно это касается авторского видения и киноязыка – Годар, Рене, Трюффо и другие его фактически изобрели.

Но в этот ряд великих очень часто забывают поставить Луи Маля. А он, между прочим, настоящий французский Хичкок, который, к тому же, шикарно осуществлял и авторские эксперименты.


В отличие от экспериментального бойкого монтажа Годара и элегантных головоломок Рене, фильмы Маля смотреть намного проще. При этом они ничуть не теряют в глубине – возьмите тот же «Лифт на эшафот», где за простой историей убийства скрывается пронзающая экзестенциальщина.

Ещё один плюс – творческая плодовитость и широта взглядов. Репертуар Маля максимально разнообразен: сложнейший артхаус («Затухающий огонёк»), классическая документалка («Одиссея Жака Кусто: Мир тишины»), игривая новелла («Три шага в бреду») и фильм-разговор («Мой ужин с Андре») – это лишь малая часть его богатейшей фильмографии.

Алексей Герман

Есть режиссёры-сюрреалисты, есть режиссёры-абсурдисты, а есть Алексей Герман. Его фильмы, особенно поздние, всегда большая работа (буквально – ведь он снимал отдельные картины годами и десятилетиями) и большое испытание для зрителя. Но в этом их главное достоинство.

Ценность Германа в его уникальности и новаторстве. Причём новаторстве пролонгированном – даже сейчас тот же «Хрусталёв, машину!» целой чередой художественных приёмов будто бы опережает время. А даже номинально вполне классические советские драмы, вроде «Мой друг Иван Лапшин» и «Проверки на дорогах», режиссёр превращает в нечто уникальное.

Поздние фильмы Германа не хочется рекомендовать к просмотру – это действительно тяжело. Но по-настоящему большое и революционное искусство всегда требует жертв, в том числе и от зрителя. А для Германа главной жертвой стала колоссальная недооценка и тотальное невнимание даже от отечественной аудитории. Хотя по масштабам таланта он, несомненно, сопоставим с тем же Тарковским.

Николас Виндинг Рёфн

Человеку свойственно не любить то, что он не понимает. Это не бравада, но Рёфн действительно жертва этого психологического феномена. Причём не понимают его как зрители, так и критики. Оба сообщества полюбили только «Драйв» – историю, в которой есть хотя бы один чёткий и понятный пласт и которая заодно спровоцировала моду на 80-е во всех сферах. Фильм однозначно войдёт в историю, при том, что он точно не лучший у Рёфна, ведь датчанин творчески растёт год от года, забивая на все правила и каноны.

«Если общество потребления не производит больше мифа, то потому, что оно само является своим собственным мифом», – писал Жан Бодрийяр. В мире мифов и симулякров человек уже не различает подлинное мифотворчество от копирки (привет «Диснею»). Так вот Рёфн – истинный мифотворец. Его фильмы переполнены архетипами, а потому вечны и всегда актуальны – будь то история агрессивного датского барыги или трешовый хоррор в сеттинге мира высокой моды.

Мир Рёфна населяют настоящие Герои, Трикстеры, Ведьмы, Матери и Боги – именно так, с большой буквы, поскольку это не персонажи, а глубочайшие архетипы. Поэтому воспринимать его творчество надо не рациональным, а иррациональным путём – включать чувства, а не мозг. И режиссёр делает для этого всё, напоминая, что кино – визуальное искусство.

Он рассказывает истории светом, цветом (при том, что дальтоник), движением, ритмом, эффектами, актёрской пластичностью и, конечно же, музыкой, которая в его фильмах всегда феноменально хороша. Рёфн жесток к зрителю во всех смыслах, но именно поэтому его картинам нужно полностью открыться, забыв о мнимой доминанте сюжета и немногословности. Ведь настоящее кино говорит со зрителем отнюдь не словами.

Спайк Джонс

Да, кино – искусство визуальное. Но умение литературно рассказывать историю зрителями ценится даже выше. А когда изобретательный сюжет сочетается с оригинальной визуальной образностью, получается по-настоящему великое кино. Но, увы, не всегда популярное. Как, например, в случае Спайка Джонса – сценарии которого ничем не хуже тарантиновских, пусть и лежат в несколько иной плоскости.

У Джонса потрясающая, даже несколько сюрреалистическая, фантазия. Но в меру – он воплощает странные идеи так, чтобы они не казались такими уж странными.

«Быть Джоном Малковичем» номинально звучит как полнейший сюр: целый мир, состоящий из людей с внешностью Джона Малковича – дичайший бэдтрип. Но на деле эта идея используется, как ловкий приём для развития сюжета. И так во всех фильмах Джонса – от чудаковатой «Адаптации» до уже культовой хикка-фантастики «Она».

Но при всех заслугах и всеобщем обожании коллег, наград и высокого статуса у талантливого автора практически нет. Он многих вдохновляет и делает всё абсолютно правильно, чтобы запасть в умы миллионов, но при вопросе «смотрел фильм Спайка?» собеседники чаще всего думают о Ли.

Дерек Сиенфрэнс

Есть в кинематографе такой, нет, не жанр, а целый род фильмов, которые выжимают слёзы даже из самых брутальных людей и вгоняют в затяжную депрессию. И нет, речь не о «Хатико» и прочих манипуляциях с животными, детьми или стариками, а про меланхоличные и до боли жизненные драмы – как у того же раннего Иньярриту.

Так вот Дерек Сиенфрэнс – тот самый ублюдок, который с размаху выбивает стул из-под ног самого стойкого зрителя. Никаких манипуляций с грустненькой музычкой или всегда работающими клише – только грамотно выстроенная бытовая история, чаще всего о любви и семье. Истории Сиенфрэнса знакомы, наверное, каждому – в этом их сила.

И речь не о быковской суровой бытовухе, а об эстетски поданной парадоксальности повседневного. Дети здесь повторяют грехи отцов, мужчины жертвуют собой ради семьи, а любовь никогда не бывает вечной. От символизма, визуала и актёрской игры тоже не ждите банальностей – все драмы смотрятся потрясающе, будь то камерная городская история («Валентинка») или повесть из прошлого в локациях старинного маяка («Свет в океане»).

Зритель попросту не способен оставаться к ним равнодушным, но он, скорее, вспомнит игру Гослинга и Фассбендера, чем фамилию и другие фильмы режиссёра. А жаль – редкие авторы отличаются столь ярким почерком и стабильной планкой качества.

Альфонсо Куарон

2018-й был годом, в котором одного из талантливейших режиссёров современности наконец-то оценили по достоинству. А в 2019-м наверняка дадут охапку «Оскаров» вслед за коллекцией уже полученных наград. «Рома» – тот рубеж, когда Куарон отвоевал звание лидера современного мексиканского кинематографа у такого же великолепного Алехандро Гонсалеса Иньярриту. Но в мире фамилию и даже фильмы режиссёра до сих пор знают не очень хорошо.

Между тем, Альфонсо Куарон – живой классик. По всем показателям: во-первых, часть его фильмов уже культовые, а оставшаяся часть ещё обязательно войдёт в историю; во-вторых, он сотворил революцию, показав, зачем вообще существует 3D («Гравитация»); в-третьих, у него на счету как минимум два фильма («Рома» и «Дитя человеческое»), по которым сразу ясно, что это произведения великого мастера.

Талант современников оценивать очень тяжело. Но вот увидите – через пару десятков лет имя Альфонсо Куарона буду перечислять через запятую наряду с другими гениями. Причём и рядом со Спилбергом в мейнстриме, и рядом с Феллини – в авторском кино. Редкий универсализм для таланта такого уровня – и лучшую часть «Гарри Поттера» снял, и упоительно красивую притчу на все времена создал.

Заслуживают упоминания

Шейн Блэк

Один из сильнейших в жанре криминальных комедий и классик бадди-муви. Сумел даже «Хищника» сделать уморительной комедией. А «Поцелуй навылет» – один из самых неоцененных фильмов, который не уступает творениям Тарантино и МакДоны.

Дэни Вильнёв

Уже в рядах супертопов и постоянно занят в самых масштабных фантастических проектах. Но до сих пор слабо узнаваем на слух и, тем более, в лицо. Но не попал в список, скорее, из-за вполне очевидной успешности и почти всеобщей любви.

Стив МакКуин

Есть «Оскар» («12 лет рабства»), но нет узнаваемости. Едва ли ни талантливейший режиссёр современности с мастерским стилем. К нему мы ещё вернёмся в следующих текстах.

Джозеф Косински

Мастер визуальной стерильности и работы с направляющими линиями. Подводит сценарий, при том, что к визуальной подаче и ребуту «Трона», и «Обливиона» не придраться. Слишком пристальное внимание к деталям для мейнстрима. Не путать к Джоном Красински!

Дункан Джонс

Почти то же, что и Косински, только ещё более массовое и понятное. Есть все умения и опыт, чтобы ставить самые крупные блокбастеры, выбивая из них лишний поп-корн.

Райан Джонсон

Джонсон очень похож на двух предыдущих режиссёров, но по популярности и успеху значительно превосходит их. Фанатская вонь отодвинула на второй план все плюсы режиссёрской работы в «Звёздных войнах». Что, возможно, на руку – будет только лучше, если Джонсон вернётся к более скромным проектам и снимет что-то новаторское и креативное, вроде дебютного «Кирпича».

Линн Рэмзи

Однозначно сильнейшая женщина-режиссёр, причём, возможно, за всю историю. Пока критики переоценивают талант Софии Копполы и прочих Биггелоу, Рэмзи выдаёт мрачноватые шедевры, где нет повода думать о гендере. Глубочайшая драма «Что-то не так с Кевином» и почти скорсезевский неочевидный нуар «Тебя никогда здесь не было» на корню срубают рассуждения о женском видении.

Тайка Вайтити

Cамый безумный, весёлый и абсурдный режиссёр из относительно молодого поколения. Истерически смешные «Реальные упыри» (не ведитесь на ужасную локализацию названия) и переполненная сюрпризами эсхатологическая комедия во вселенной Marvel («Тор 3») – самые очевидные примеры оригинального подхода новозеландца. Но умение удивить и рассмешить – лишь малая часть его арсенала. Вайтити тот самый режиссёр, которого легко почувствовать своим друганом.

Джордж Клуни

Крайне переоценённый актёр оказался талантливым и недооценённым режиссёром. Его истории, по мнению некоторых критиков, отдают коэновщиной, но на деле невероятно оригинальны и непредставимы под чужим авторством.

Винченцо Натали

Автор культового «Куба» и нескольких креативных хорроров из «серой» зоны «КиноПоиска». Просмотра «Куба» достаточно, чтобы понять, насколько хорошо Натали прорабатывает и внедряет идеи. Сейчас он стал, пожалуй, главным сериальным режиссёром, поучаствовав во многих важных и красивых проектах: «Ганнибал», «Мир Дикого Запада», «Американские боги» и многих других.

Джастин Курзель

Режиссёр, чьи фильмы походят на эпические полотна. Недаром его «Макбет» передаёт весь масштаб и всю инфернальность оригинала. Курзель уже сейчас готов для больших проектов, но пока лишь наступил в говнишко под названием «Кредо убийцы» – хотя и там визуал с постановкой на уровне.

Джереми Солнье

Кумир андеграундной молодёжи, любящей трешовенький артхаус. «Зелёную комнату» лучше увидеть своими глазами, чтобы понять, о чём речь – описать это крайне сложно. При этом Солнье – вполне себе универсал. Например, именно он снял первые две серии нового сезона «Настоящего детектива». И с атмосферой там полнейший порядок.

Франсуа Озон

Человек, который уже заслужил статус классика и важной фигуры в истории французского кино, но всё никак не воспринимается маститыми критиками всерьёз. И это странно – все обожают Ксавье Долана (который слишком крут и признан для нашего списка), но во многом схожие и даже более зрелые творения Озона ругают зачастую без повода.

При этом француз давно отошёл от гомосексуализма, перверсий и различной толерастии, в его фильмах всё больше зрелых и вечных тем. А последние картины доверху набиты сложнейшим лакановским символизмом.