Владимир Завьялов – о том, кем на самом деле был Кирилл Толмацкий.

Классический сюжет: уходящая натура, редакторы пишут некрологи, читатели ругают редакторов за некрологи – игнорировали, поливали грязью, а теперь служите панихиду, лицемеры.

Контекст: Децл последних лет много и не очень удачно ссорился, верил в теории заговора, неизящно ругал коллег и говорил страшно нескладные и неловкие вещи. Потоптаться по нему было слишком уж соблазнительно и легко – чем, например, воспользовался я. А давай Децла казним? А давай!

Сейчас за этот текст мне должно быть, по идее, стыдно. Не раз выяснялось и хорошо выяснилось сейчас, что смерть мигом превращает фигуру комичную в трагическую. 


Легко считать, что в таком случае люди забывают плохое и вспоминают хорошее, но работает это не совсем так. Смерть – всегда повод провести ревизию жизненного и творческого пути человека. И как-то само собой подчеркивается важное и неважное. 

Важное перевесило. Но, возвращаясь к абзацу выше, надо сказать, что трагической фигура Децла стала еще до его смерти. Наверное, сильно задолго. Потому что самое важное случилось восемнадцать лет назад, продлилось страшно недолго и было ярким, но крайне противоречивым.


Почему противоречивым? Как минимум (это верно подметил рэпер Карандаш) восемнадцать лет назад рядом со словом «Децл» писали другие три буквы. Помните, какие. 

Были ли причины? К сожалению, были. Во-первых, незрелость тогдашнего местного хип-хопа: на людей в широких штанах смотрели в лучшем случае с искренним непониманием – как на условных толкиенистов или любителей страйкбола. В худшем, ну вы знаете: в трех словах – «время такое было». Достаточно вспомнить великий диалог Кирилла с неотесанным фанатьем – гопорезов в зале у Малахова он забаттлил, но остальную половину страны – не получилось.   

Во-вторых, Децл руками Влада Валова и Лигалайза стал аттракционом хип-хопа в большом мейнстриме. Это был взаправдашний рэп, но, в отличие от DA-108 или «Рабов Лампы», продюсерский и неорганичный. Он создавался не в голове у Кирилла, а на студии Bad B. Почитайте, как писали альбом «Кто? Ты» – Лигалайз и Влад Валов открыто говорят, что он был текстово «сказочным» – хоть и глобальном попавшим в нерв времени и поколения.


Этот альбом обслуживал нейтрального и малообразованного (по крайней мере, по части рэпа) слушателя – оттого и в явочном порядке воспроизводил рэп-штампы. Великий альбом Касты «Громче воды, выше травы» начинался со слов «Кто-то говорит, что рэп – это «йоу», другие думают, что рэп – это широкие штаны. Третьи утверждают, что настоящего рэпа в России нет». Нетрудно догадаться, почему эти люди так говорили, думали и утверждали.

А противоречие вот в чем. С одной стороны, Децл (денежными, продюсерскими и текстовыми усилиями отца, Валова и Лигалайза) по сути первым вытащил хип-хоп в мейнстрим. С другой стороны, едва ли не сильнее его стигматизировал – собственным образом, подростковой риторикой и рэп-штампами.

Понимал это и сам Кирилл – его таскали на голубые огоньки и заставляли петь с Кобзоном, а он хотел свою карьеру, не отрежиссированную – потому и спустился в самое подземелье.

Децлу трагически не повезло со временем. Уйти от Александра Толмацкого в 2003 году – это не разорвать контракт с Gazgolder, например. Это, во-первых, лишиться доступа на значимые тогда телек и радио. Во-вторых, уйти в буквальном смысле в никуда. Индустрии нет. До «Кара-тэ» – год. До «Качелей» – четыре. До «Горгорода», «Дома» и «Марабу» – двенадцать. 

В следующие 15 лет Децл стал делать другие песни. Сменил псевдоним. Как правильно отметил Коля Овчинников на «Афише», разбирался в трендах и умел им соответствовать и даже предвосхищать – но без былого обширного успеха.

Послушайте, например, песню «Новый бэнгер» – она звучит как бэнгер. И в исполнении фрешмена была бы бэнгером. Но не в исполнении Децла.

Почему эти песни не дошли до большого слушателя? Здесь и кроется главная трагедия Кирилла – радио и телек ушли, надписи на стенах остались. Массовая и не самая желанная память – тоже. Шлейф «Вечеринки», «Письма» и «Слез» тянулся за артистом до конца и будто бы не позволял воспринимать его всерьез. Чего греха таить – во многом эти песни и кормили его. На последнем своем выступлении он читал «Вечеринку».

Ключевой момент его трагедии, наверное, наступил тогда, когда рэп и музыкально, и индустриально рванул вверх, а Кирилл, отстаивавший жанр в темные для него годы, наблюдал за этим со стороны. Русский рэп избавился от стигмы. Децл – нет. 

Здесь и стоит искать корни трэштока, конфликта с Бастой, голословных заявлений и всего, что оставляло ощущение глобальной обиды на окружающий мир. Несмотря на нестыдное в целом творчество, поздний Децл как персонаж делал максимум, чтобы оставлять о себе не самое приятное впечатление.   

Но об этом сейчас не вспоминает, кажется, никто. На завтраке в отеле, где я остановился во время командировки, четыре столика рядом со мной обсуждали злосчастный ижевский концерт. Селебрити-соболезнования летели отовсюду – начиная от Face, заканчивая Аллой Пугачевой. В комментах The Flow искренне ругались на то, что редакция смеет что-то постить в такой день. 

Наверное, это и есть ответ на вопрос, что Децл сделал для хип-хопа в свои годы.

Подписывайтесь на Telegram-канал «Палача» – там круче, чем на сайте Подписывайтесь на группу «Палача» во «ВКонтакте» – там нет рекламы.