Неожиданное и, пожалуй, сильнейшее кино от Кирилла Серебренникова.

Давайте сразу обозначим – я терпеть не могу музыку Цоя, а также других представителей «Ленинградского рок-клуба». Но «Лето» очаровывает сильнее любого русского фильма за последние несколько лет. Всё потому, что это кино не про Цоя, Майка и остальных.

Кирилл Серебренников не был бы собой, если бы снял банальный байопик. «Лето» – даже не бытописание и не сцены из жизни, а безумно весёлая и трогательная ода молодости, творчеству и любви. Поэтому вся критика в духе BadComedian и его секты – сразу мимо. Серебренников намеренно издевается над такими персонажами, переворачивая события, коверкая историю и вводя гениального персонажа Скептика. В самые изобретательные по режиссуре сцены выходит очкастый сноб с табличкой «Этого не было» и бубнит, как нагло нам врёт фильм.


Это не столько ответ подобного рода зрителю, сколько талантливая работа с материалом и чрезвычайно смелый ход. Серебренников с порога заходит на территорию пост-правды – иначе снимать авторское кино о культовых личностях бессмысленно. Людей в современном искусстве давно не существует. А легендарных людей – и подавно. На то они и легендарные.

Любая знаменитость из прошлого – это совокупность историй, фантазий и сказок. Серебренников повествует не о людях, но об образ, слепках времени. И делает это с гениальной точностью. Возможно, даже разбомбивший черновой сценарий «Лета» Борис Гребенщиков после просмотра сменит гнев на милость.


Фильм пестрит подобными находками. Многие из них уже привычно вдохновлены театральным опытом. Они привносят в кино весомую долю условности и смелых метафор. А как мюзикл «Лето» порой даже оригинальнее «Ла-Ла Ленда». Серенькие бабушки и дедушки орут песенки T. Rex, толстая кондукторша с диким акцентом поёт Игги Попа, а заметно постаревшая Елена Коренева безумно харизматично исполняет знаменитую «Call Me» от Blondie.


Каждая музыкальная сцена снята неподражаемо: Серебренников потрясающе работает с композицией кадра, превращая многолюдную толпу автобуса или электрички в театральную труппу. А все эти стильные чёрно-белые эпизоды сопровождаются яркой цветной анимацией в стиле рисунков Науменко.

«Лето» насквозь пропитано культовой музыкой, причём зарубежных хитов куда больше, чем отечественных. За саундтрек отвечали популярные музыканты – Рома Зверь и Tesla Boy. Оба исполнили роли в фильме: Роман – главную, Антон эпизодическую. Фанаты хорошей музыки под руководством ещё одного такого фаната создали, пожалуй, главный русский фильм о музыке.

Если сегодня Монеточка призывает «искать счастье там, где плачут даже иконы страшных пятиэтажек», то серебренниковский Науменко своё счастье нашёл в рукотворном иконостасе из культовых пластинок (среди, кстати, не менее «страшной» разрухи). Сцена о нём под кавер любимцев Серебренникова и просто самой театральной группы страны Shortparis на такого же артистичного Дэвида Боуи – завораживающий клип, который мог бы взять какой-нибудь большой приз в качестве короткометражки.


В этой сцене до пика доходит то самое летнее настроение картины. Талантливые люди (Тео Ю, Роман Билык и Ирина Старшенбаум отыграли превосходно) воссоздают на экране неподдельную атмосферу бурной молодости.

Бурной – отнюдь не в пошлом смысле, герои дальше по-школьному скромного поцелуя не заходят. Молодость – это веселье, творчество и мечты. Именно этот посыл выводит «Лето» за пределы временного контекста и рифмует с сегодняшним поколением. А ленинградская рок-тусовка начала 80-ых и коллектив «Гоголь-центра» похожи куда больше, чем кажется.

Многие критики уже возмущаются, что новый фильм Серебренникова начисто лишён политического подтекста. Как так, при такой-то ситуации? На самом деле социально-политические высказывания в «Лете» есть, только универсальные. Не обошлось и без пары реверансов в сторону СССР – на стенах ленинградских улиц красуется портрет Брежнева, старушка бубнит частушку «зима прошла, настало лето – спасибо партии за это», а Майк подгоняет Цоя с альбомом, потому что «в нашей стране с человеком может произойти что угодно». Но это лишь маленькие штрихи к портрету эпохи – не более.

На деле темы, которые поднимает Серебренников, куда значительнее. «Лето» воспевает творческую энергию, превращая её едва ли не в панацею. Тусовка ленинградских музыкантов – полная противоположность советскому обществу. Их не интересуют деньги, они не делят людей по принципу свой/чужой и не ищут смысла ни в партии, ни в жизни, потому что «не знают ни одной хорошей песни со смыслом». Вялые композиции под дребезжащие гитары и тихонько качающийся в креслах зал в их фантазиях превращаются в рок-концерт с беснующейся толпой, а примерами для подражания становятся не лидеры партии с ударниками труда, а Лу Рид и Дэвид Боуи.

Творец всегда больше и важнее любой политической машины. Он всегда в меньшинстве и бедности, но это лишь топливо для нового творчества. Настоящему таланту не нужно ни признание масс, ни деньги, ни даже свобода. Его произведения рано или поздно дойдут до людей и изменяет мир, в какой бы ситуации он их ни создавал. «Лето», которое Серебренников монтировал под домашним арестом, шикарный пример безграничной силы искусства. Сколько бы его ни гнобили, ни судили и ни запрещали – на спектакли «Гоголь-центра» все билеты раскупаются заранее, «Нуреев» проходит с невероятным успехом, а «Лето» просто становится лучшим и самым добрым фильмом режиссёра.

Все границы – только иллюзия. Одержимые мечтами творцы о них и не знают. Супруги Науменко, живущие на зарплату сторожа, счастливы в классической прокуренной питерской коммуналке среди ворчливых соседей. Потому что в своих фантазиях Майк не конспектирует чужие хиты среди сырости и вони, а сам выступает на стадионах с огромным оркестром и слонами. При всей невероятной жажде творчества и реальном таланте советские музыканты вполне могли бы превращать любую прогулку по улице в сцену из мюзикла и делать выступления как минимум не хуже, чем у современных русских коллег.

К сожалению, ничего этого не было.

А очень хотелось бы.