Антон Михашенок объясняет, в чем важность внезапного возвращения Дениса Василенко.

Никогда не перестану восхищаться в жизни такой вещи. Пятница, полный бар, где возрастной ценз и платежеспособность, стильно одетые леди, хорошо пахнущие мужчины. У большинства из них современный музыкальный вкус: любой отличит Tame Impala от The National, а Cigarettes After Sex – от Foals. Но это в агрегатном состоянии. После пары пинт они начинают визжать, услышав первые аккорды “Хали-Гали”, “Евпатории” или “Танкиста”. Набросить сверху еще пару шотов – и зал будет подпевать Сереже Жукову.

На самом деле, они подпевают своей юности. Все остались инфантами в терминальной стадии, даже заведя обручальные кольца и остеохондроз от работы в офисе. Сегодня сложно не быть инфантом.

Именно с этой точки зрения мне было интересно возвращение Джонибоя в игру. Раз в пару месяцев я обновлял его твиттер, убеждался, что там он по-прежнему послушал два года назад Канье, и закрывал страницу в еще большей уверенности, что скоро камбэк случится.


Конечно, я не извращенец какой-нибудь, и музыка Дениса Василенко меня интересовала даже не вторично. Мне хотелось понять, когда начнется большой социальный эксперимент. И вот теперь он стартовал довольно жестким, пусть и не без клише проигравшего, интро нового альбома.

Объясняю суть. Дело в том, что токсичной фан-базой Джонибоя были школьницы несмелого возраста. Тот самый свип Василенко из 1703 случился более трех лет назад. За это время барышни подросли, купили первые имиджевые очки, сменили блейзер в подъезде на винишко на съемной квартире, а отсутствие Джонибоя в своей жизни заполнили Федуком и Матрангом, а те, что помрачнее, – Хаски и ATL. Выходу Джонибоя из комы они скорее удивлены, чем обрадованы. Так удивляются первым холодным днем осени полтиннику во внутреннем кармане старого пальто.


У Василенко две линии атаки на базу, которая была когда-то безраздельно его. Первая: сохранить этот расхристанный стиль, который нравился школьницам во все времена. Агрессия у Джонибоя до 12 апреля 2015 года выглядела по меньшей мере забавно.

Даже тот самый баттл, где он обещал “резать по-живому”, закончился съездом на подростковую сентиментальность и стыдную только из-за диссонанса с агрессией первых строк клоунаду с попыткой “замутить селфи”.

Вторая: доказать, что три года созерцания заставили его повзрослеть, а затянувшееся молчание, невыносимое для творца, не оставляет другого выбора, кроме как схватить обрез и устроить своей былой фан-базе колумбайн. Интро позволяет думать, что Денис пошел по этому пути. По крайней мере, это уже не поверхностно трогательная открытка самому себе через призму другого человека, какой была, например, “Моя комната пуста”. Это попытка копнуть глубже, не сбиваясь при этом в излишнюю патетику.


Эксперимент же здесь заключается в том, умеем ли мы хоть немного взрослеть. Если Джонибой продолжит поливать в треках пубертатными слюнями, и фанатки, которые стали старше на три года, это выкупят, мы (снова) убедимся, что взросление – это не про наш сегодняшний мир. Если не выкупят, и Джон умрет во второй и последний раз – значит, все же взрослеем.

Но более вероятным кажется такой сценарий. Денис рискнет резать если не по-живому, то по-взрослому, но найти новых поклонников будет мешать слащавый бэкграунд и возросшая конкуренция (все теперь эмси!). У старой же фан-базы это вызовет только реакцию в стиле “уже не тот” – они и в имиджевых очках хотят слушать песни под минорную пианинку. И, что самое интересное, даже спустя 5-6 лет, когда бывшие фанатки Василенко обретут хорошие места работы и удобные хэтчбеки, в пробке они будут грустить под “Метамфетамир”.

Убедиться в том, что так и будет, можно в любом пятничном баре, где люди с первыми седыми волосами в бороде и первыми мимическими морщинами, проигрывают юности под “Батарейку”.

Твиттер Антона Михашенка

Подписывайтесь на Telegram-канал «Палача» – там круче, чем на сайте

Подписывайтесь на группу «Палача» во «ВКонтакте» – там нет рекламы.

Подписывайтесь на наш YouTube-канал – теперь там регулярно выходят видосы.