Олег Кармунин дал Полине Накрайниковой интервью, в котором похоронил музыкальную журналистику и воскресил новый русский звук.

«Русский шаффл» – один из лучших телеграм-каналов о русской музыке: Олег Кармунин четвертует группу «Хлеб» и рассказывает, как песня «Свадебные цветы» Аллегровой могла стать томным хитом, но превратилась в знакомый нам колхозный трэш, находит связи между группой «Сплин» и «Масяней» – короче, небанально и искренне пишет историю русской музыки.

«Палач» спросил у Олега, почему критика умерла, как нужно писать о музыке и почему России не нужно европейское звучание.

Как появился твой канал?

Я несколько лет ничего не писал – работал редактором отдела культуры «Известий», потом «Лайфа». Вокруг меня журналисты все время писали, предлагали статьи, отстаивали заголовки, а я только сидел и правил, либо просил осветить какую-то тему. Мне это надоело и как раз появился телеграм.

Почему твой канал именно о музыке, а не о культуре?

Видимо, я пришел к тому, о чем мечтал с детства. Мне кажется, детские мечты о профессии – самые правильные. Понятно, что я всегда слушал музыку. В подростковом возрасте дошло до того, что я хотел работать в музыкальном магазине, чтобы советовать людям классные диски и самому их слушать в неограниченном количестве. Только потом я понял, что можно просто быть критиком, по сути ведь то же самое. Но музыкальным критиком я тоже не стал, а потом и профессия ушла, как и профессия продавца дисков.

Что случилось с критикой?

Последний оплот российской музыкальной критики – журнал «Афиша» – закрылся, и теперь в стране нет никаких авторитетов. Музыкантам совершенно все равно, что пишут о них журналисты, они скорее с большим вниманием читают комментарии школьников в соцсетях и делают по ним выводы, зашло или нет. Музыкальные критики сегодня – говно полное, а не вершители судеб.

Почему ты пишешь именно о русской музыке?

Я слушал музыку всегда, но русская музыка выпадала из моего поля зрения. В какой-то момент мне это надоело, и я решил, что буду слушать только наших музыкантов. Мне кажется, сейчас русская музыка переживает расцвет. Сейчас столько исполнителей, что можно вести полноценное издание и каждый день рассказывать о чем-то новом. Еще 10 назад такого не было.

В российской музыке началось полноценное импортозамещение, и на меня это тоже влияет. Недавно я решил послушать лучшие альбомы по версии Pitchfork – флагмана американской критики – и чуть не умер от скуки. Может, я приучил себя к брутальному русскому звуку, к плохим синтезаторам, неотстроенным гитарам и песням про страдания в панельке, но мне совершенно неинтересно слушать идеальные песни западных хипстеров, которые пишутся в классных студиях и делают минималистичный соул. Культ западного прошел. Русским людям хочется чего-то своего, поэтому они смотрят клипы, снятые на помойках, приходят на вечеринки в убитых ДК и наслаждаются атмосферой хрущевки.

Где ты ищешь истории для канала?

В интернете. Это обычная журналистская работа. Сначала я постил истории, которые знал, потом стал находить старые сайты на народе.ру, где древние журналисты выкладывают свои старые интервью со звездами. Огромное количество информации уже опубликовано – нужно только брать и переупаковывать ее.

Если говорить о музыкальной журналистике, можно говорить, что она мертва?

Смотря что считать музыкальной журналистикой. Рецензии на новые альбомы никому не нужны. Но я считаю, что музыкальный журналист должен популяризировать музыку. Журналистика – это просвещение. Если ты рассказываешь людям то, что они не знают, то это классно. А если ты пытаешься показать, насколько ты умный и знаешь, что такое балеарика или пост-хардкор, то ты, скорее всего, не музыкальный журналист, а понторез, который вместо того, чтобы объяснить людям, что им надо слушать, занимается самолюбованием.

У меня есть любимая тема про добавочную стоимость текста. Если музыкант записал альбом, нельзя давать обычную рецензию. Это ведь музыкант молодец, он сделал событие. Теперь твоя очередь и твой текст тоже должен стать событием, но в области текстов. Он должен быть ценен сам по себе, а не потому, что он написан про известный альбом. Это сложная задача. Когда мы с Ваней Талачевым работали в Лайфе, он пытался взять интервью у Хаски, а тот его сливал, и я предложил сделать текст о том, как он не взял интервью у Хаски. И текст стал очень популярным. И пока все журналы постили долбаные одинаковые интервью с Хаски, у нас вышел вот такой вот провокационный материал. И он характеризует рэпера не меньше, чем полноценное интервью.

Как нужно писать о музыке?

По-моему, надо просто рассказывать классные истории. Я сам пытаюсь постоянно находить неочевидные вещи про русскую попсу, про забытых звезд, это очень захватывающе. Материала куча – о той же западной музыке люди выпускали тонны мемуаров, которыми можно забить Ленинскую библиотеку. Если найдется человек, который по абзацу в день будет выписывать что-то из этих мемуаров, он уже сможет запустить удачное микромедиа.

Поскольку сейчас всё сегментируется на маленькие социальные группы, то может выстрелить тема с нишевыми изданиями. Если ты делаешь СМИ про лучшую музыку мира, то ты проиграешь. Делайте СМИ про лучший новый рэп из Уфы.

По поводу нишевых изданий. Максим Ильяхов собирался курировать медиа MTV, и я помню, что ты зло про это отозвался на своем канале.

О, я, кстати, хотел проверить, что у них получилось, они же вроде хотели запускать большое музыкальное издание, но так ничего не запустили. Это какая-то громкая пиар-история – не знаю, как ее комментировать. Но согласись, стремно, когда люди говорят: «Присылайте нам тексты, но мы не обещаем вам ничего. Мы даже не знаем, прочитаем ли их, но Максим Ильяхов напишет разгромную статью «Как не надо писать о музыке». Вот уж спасибо!

А ты вообще разделяешь принципы Ильяхова в написании текстов?

По-моему это что-то типа бизнес-молодости для авторов. Это выглядит, как лохотрон. Следуйте пяти правилам и вы напишете классный текст – ну нет же! Главное, чтобы автору было что сказать. Я готов читать текст с кучей ошибок, даже орфографических, но если там будет интересное мнение, или неизвестный факт, я поставлю лайк.

У тебя есть любимое старое интервью?

Мне нравятся рецензии Максима Семеляка на «Долгую счастливую жизнь» и «Реанимацию» «Гражданской обороны».

По словам Дудя, всё самое интересное сегодня в рэпе и политике. Почему ты так мало пишешь про рэп?

Я честно стараюсь уделять ему больше внимания, но все-таки к каждому новому исполнителю я пытаюсь подобрать образ, эпитет. Мне проще писать про поп и рок, там просто больше разброс настроений и эмоций. Рэп-музыканты сейчас слишком похожи друг на друга, за исключением Окси и Скриптонита. Если открыть паблик «Рифмы и Панчи» и начать слушать все подряд, то лично мне сказать на эту тему нечего – бесконечный однообразный поток.

Но с тобой не согласится, например, русская певица Ольга Бузова, которая в интервью Биг Рашн Боссу заявила, что ее первый сингл на английском языке получил оценки от европейского сообщества в духе «наконец-то русская музыка обрела европейское звучание».

Не, ну это не поможет русской музыке. Нам не нужно европейское звучание. Мне нравится история про чувака из Америки, который съездил в Африку, нашел там каких-то нереально трэшовых рэперов и основал лейбл Awesome Tapes From Africa. Один из них по кличке ATA KAK в начале девяностых писал какую-то странную музыку, сыгранную словно на детсадовском синтезаторе. Но американским модникам нереально зашло, а потом его музыку стали слушать по всему миру.

В результате американец приехал к этому рэперу, который на тот момент работал то ли плотником, то ли дворником, и сказал: «Собирайся, теперь ты звезда». И ATA KAK поехал в тур по главным мировым фестивалям. Я уверен, рано или поздно какой-нибудь иностранец послушает альбом певицы Клементии 1995 года, и американские слушатели скажут, что это настоящая музыка, а не какая-то прилизанная Бейонсе.

Расскажи свою любимую историю из мира музыки.

Это, конечно, история Александра Петрунина и Дельфина, я писал о ней полгода назад. Есть альбом Дельфина «Звезда» и песня «Весна» – ее знает каждый человек в России. В какой-то момент я выяснил, что автором музыки является композитор Александр Петрунин.

Оказалось, что он умер, умерла также его жена и девушка. Я просто завис перед монитором. Почему все умерли? Почему об этом никто не знает? И вдруг «Дельфин» приходит на шоу «Вечерний Ургант», поет песню, тоже написанную Петруниным, но не говорит о про музыканта ни слова. И я решил написать об этой страшной истории. Представьте – человек сочиняет суперхит и пропадает в русской тьме. Все наши мертвые знаменитости вроде Цоя, Башлачева и Янки Дягилевой получили хоть какую-то славу. А здесь другая ситуация – все знают песню, но никто не знает, кто ее написал. Александр Петрунин словно вычеркнут из истории.

Какую музыку мы будем слушать лет через пять?

Ну, каждому, конечно, свое.

Ну все-таки.

Вот недавно я послушал рэпера Thrill Pill, который поет «Я не ребенок, я не ребенок, ***** [к черту] учебу, дайте мне водку». После этого я почувствовал себя очень старым, потому что захотелось стукнуть кулаком по столу и закричать «Да что ж это за пошлятина!»

Но я себя одернул и попытался вникнуть. Музыканты становятся более демократичными и понятными. Не надо сочинять интересную метафору, если хочешь сказать «родители, идите на *** [хер]». Спой «родители, идите на *** [хер]» – и этого достаточно.

Больше мощнейших историй о музыке и музыкантах на канале «Русский шаффл»


У нас есть группа во «ВКонтакте», твиттер и фейсбук – подписывайтесь, чтобы точно ничего не пропустить.

Больше текстов, новостей и других полезных историй – в нашем Telegram-канале.