Профиль Сергея Д

В последнее время у вас в твиттере появляются фотографии домашней еды, а не записи о крылышках из фаст-фуда. С чем это связано?
— Это связано исключительно с тем, что меня продавили на заказ пробной корзины сервиса «Привезли продукты и рецепты. Готовьте сами». Корзина кончилась. Но вообще это не значит, что я питаюсь исключительно фаст-фудом, меня заставляют есть и обычную домашнюю еду.


В период самых жестких скачков курса вы говорили, что в кафе сейчас питаться чуть ли не дешевле, чем дома. Сейчас эта тенденция сохраняется?
— Скажем так: выгоднее, чем год назад.

Какой лучший фаст-фуд на ваш взгляд?
— Макдак.

На вас как-нибудь сказалось закрытие «Карлс Джуниор»?
— Никак не сказалось. Не та сеть, где я предпочитал что-то брать. Изредка заглядывал.

Я начал следить за вашим твиттером, когда у вас было примерно 6000 фолловеров. Сейчас их больше 11 тысяч. У вас есть цель наращивать аудиторию или для вас это просто бонус, который не имеет значения — что 2, что 10 тысяч – без разницы?
— Мне, безусловно, приятно, что число читателей увеличивается, поэтому говорить, что число значения не имеет – это лукавство. Но каких-то специальных задач нарастить аудиторию у меня нет. Это просто микроблог, в который я транслирую какие-то свои микромысли.

Иногда вы выдаете потоки роскошных шуток – я не ретвичу их пачками только из-за того, что это моветон. Как вы ловите вдохновение? Есть ли какие-то штампы, чтобы всегда было смешно?
— Такое случается в горячей ванной или при резкой активизации мозговой деятельности по принципу «Эврика». 99% случаев – это экспромт на какую-то только что увиденную тему.

Иногда вы сами ретвитите несколько твитов от одного человека – например, от Ивана Черноусова. Он ваш самый любимый пользователь в твиттере?
— Нееет. Он просто представляет для меня срез среднестатистического человека. Раньше я писал, что он что-то вроде экспериментального образца. Когда заходишь в комнату с образцом и смотришь: ну че там у тебя, Ваня?

Вы пишете несколько десятков твитов в рабочее время. Кем вы работаете?
— Такую роскошь могут позволить себе юристы. Получается столько писать, потому что я передвигаюсь на машине и пишу, курю и пишу, лежу в ванной и пишу, стою в магазине и пишу. Или делаю все то же самое и не пишу.

Допустим, вы идете по улице и придумали очередную огненную шутку. Вы достанете свой Nexus 5 и опубликуете ее или дотерпите до дома?
— Зачем терпеть? Конечно, сразу. Да и не убираю я телефон на улице. Я читаю с телефона на улице года с 2003. До этого читал на улице книги, газеты, рекламу, буклеты, избегая столбов.

Есть ли человек среди ваших фолловеров, который для вас важнее других?
— Конкретного нет. Есть группа людей.

Я видел у вас гиперсерьезные твиты только в те дни, когда судили Навального. Политика – единственная серьезная тема для вас?
— Нет. Просто добро со злом в эти дни встречаются непосредственно на границе разлома. Иногда твит, кажущийся смешным, является гиперсерьезным. Многие серьезные вещи я обличаю в шуточную форму.

На какие темы вы бы никогда не стали шутить?
— Работа. Мне кажется, что одно другого не касается в моем формате общения и ведении микроблога.

Какой твит вы считаете самым удачным?
— Про белорусские мидии – он стал мемом.

Вы одобряете воровство твитов? Сами воруете?
— Конечно, не одобряю. Раньше злился от этого. Сейчас проще. А зачем мне воровать? Я не гонюсь за популярностью и уважаю труд и мысли других.

У каких известных пользователей твиттера вы в черном списке и за что?
— Из последнего увиденного мной: Венедиктов. Не знаю, почему. Еще Ходорковский. Тоже не знаю, но он разбанил. А так – обычный набор людей из власти и около них.

В каких еще соцсетях вы обычно залипаете?
— Кажется, ни в каких.

С какого возраста вы разрешите сыну читать ваш твиттер?
— Когда сам меня найдет.

Самый наивный вопрос: вы когда-нибудь впишете настоящую фамилию вместо «Д»?
— Но это и есть моя фамилия. Чья вина, что она усечена?